Виктория СИМОНЯН: Вдвойне больно получать за папу звезду Героя Труда. Последние слова Никиты Павловича – «Не надо меня лечить, дайте мне стопку!»

- Соболезную вам. У многих людей было ощущение, что Никита Павлович будет всегда, - обратился журналист к дочери ушедшего из жизни на 99-м году Никиты Симоняна Виктории.
- Согласна. Помню, на 98-летие папу поздравил президент ФИФА Джанни Инфантино, а в ответном письме папа поблагодарил его и пригласил на столетний юбилей. Он верил, что доживет...
Вдвойне больно было потому, что мне уже после его ухода пришлось получать за папу звезду Героя Труда. Меня вызвали в РФС, и Максим Митрофанов мне ее вручил, как и папину трудовую книжку. Первая запись там датирована 1 января 1949 года, когда он стал игроком «Спартака». А вот трех предыдущих лет в столичных «Крыльях Советов» в ней почему-то нет.
- А почему так затянули с вручением, если указ был обнародован еще до дня рождения? Ведь с тех пор и до смерти вашего отца прошло почти полтора месяца.
- Не знаю. Изначально вручение должно было проходить в Кремле. Но, когда нам описывали процедуру, мы сразу поняли, что папа физически это не потянет. Обсуждали, что, возможно, куда-то его довезут на коляске, а где-то он пройдет сам.
Но он сам мысли ни о какой коляске не допускал. Не хотел, чтобы кто-то видел его немощным. Он был спортсменом до глубины души и вообще, за редчайшими исключениями, не принимал даже палочку, не то что коляску, - хотя одна нога уже начала подводить. В итоге спустя время награду передали в РФС, но получала ее уже я...
- За несколько дней до смерти Никиту Павловича госпитализировали с переломом ноги. Это правда?
- К сожалению, так и произошло. Он упал на ровном месте, прямо в квартире. Та самая нога, которая начала отказывать, и не выдержала. Я была дома, но буквально на минуту вышла из комнаты. Простить себе этого не могла.
- Да господи, кто мог такое предугадать...
- Конечно, разумом это понимаю... Но мне казалось, что если бы я была в комнате, то этого не произошло бы. Очень переживала и продолжаю переживать. Когда вернулась - он уже лежал на полу. Один раз похожая ситуация уже была, но тогда обошлось.
Сразу вызвали скорую, но обезболить не могли. Сделали еще один укол сильного обезболивающего... Уже в машине скорой врач просил: «Никита Павлович, рассказывайте что-нибудь, не засыпайте». И папа вдруг начал описывать случай в польском Хожуве мая 1983 года, когда сборная СССР играла там отборочный матч чемпионата Европы, а Никита Павлович, всегда ителлигентный, сказал игрокам в раздевалке: «Ну что, признайтесь, обосрались?»... После перерыва инициатива перешла к нашей команде, и матч закончился 1:1. И Лобановский потом отметил: «Никита Павлович, как вы им хорошо сказали!».
- До больницы Никита Павлович был в сознании?
- Да. А там уже трудно сказать, от чего именно, но стало резко падать давление, и его поместили в реанимацию. Сердце начало подводить. Сначала нас туда пустили. А папа очень не любил лечиться. К нему стали подключать датчики для кардиограммы, а он все время их срывал и говорил: «Не надо меня лечить, дайте мне стопку!».
- Стопку?
- Да, водки. У нас до последнего была традиция: за каждым обедом - одна, иногда две стопки. Обед проходил в одно и то же время и был ритуалом. Я приносила папины любимые котлеты и долму. Старалась, а папе нравилось, как я готовлю. Всегда за столом общались, что-то вспоминали. И обязательно он выпивал одну-две стопки. Иногда даже третью.
- Врачи, естественно, никакой стопки не дали?
- Нет, конечно. Все это до сих пор у меня перед глазами. Потом уже нас попросили выйти и больше в реанимацию не пускали. Была остановка сердца, и его запускали заново. А еще через день сердце остановилось окончательно.
- То есть попрощаться вас не пустили?
- Нет. Как я понимаю, папа все это время уже был без сознания. Последнее, что я слышала, как раз и были те слова про стопку...», - цитирует Викторию «СЭ».