1 февраля исполняется 85 лет со дня рождения Анатолия Фирсова, как многие считают, хоккеиста номер один в нашей истории.
Выше Харламова и Третьяка
Понятно, что любые рейтинги - дело вкуса. Но и пропускать их совсем не стоит мимо глаз.
К 40-летию Суперсерии-72 авторитетное североамериканское издание Hockey News опубликовало свою версию десятки лучших советских игроков, которые никогда не выступали в НХЛ.
Герой той серии Александр Якушев оказался на седьмой позиции, Михайлов - на восьмой. Великий Бобров удостоился четвертого места, «Легенда № 17» Харламов - третьего, а лучший вратарь всех времен и народов Третьяк - второго.
В десятку вошли Мальцев, Васильев, Старшинов и Рагулин. А возглавил ее Фирсов - человек, который даже ни разу не сыграл в официальных матчах против прославленных профессионалов.
Тем не менее он сумел произвести на заокеанских аналитиков огромное впечатление только выступлениями за советскую сборную на «любительских» турнирах - чемпионатах мира и Олимпиадах.
Издание сопроводило свой выбор короткой характеристикой Анатолия: «Канадских зрителей наверняка восхитила бы его игра. Быстрота мышления на льду и скорость катания сделали Фирсова лучшим из когда-либо выступавших советских хоккеистов в истории».
Кстати, говоря о наградах и титулах. Он - один из шести хоккеистов в мире, которые трижды становились чемпионами Олимпийских игр.
Восемь раз побеждал на чемпионатах мира, трижды на них признавался лучшим нападающим, три раза становился игроком года в СССР. При этом закончил в 32 года - рано даже по тем временам. Впрочем, последние годы игровой карьеры стали самыми драматическими в жизни Фирсова, которые наложили определенный отпечаток на остаток его жизни.
Но для начала надо понять, что к 1972 году представлял Анатолий Фирсов, если его за океаном считают лучшим советским хоккеистом за всю историю. Москвич начал свое увлечение спортом с хоккея с мячом, а канадская версия - с шайбой - пришла в его жизнь только в 16 лет.
Впрочем, дальше он прогрессировал не по дням, а по часам. Начал крайний форвард свою карьеру в «Спартаке», дорос до молодежной сборной Союза. Но «красно-белые» свой бриллиант удержать не смогли, через три года он перебрался в ЦСКА.
«Скелетик», который приводил в ужас вратарей
Вокруг его перехода возникло несколько теорий. К примеру, партнер Фирсова по «Спартаку» Борис Майоров вспоминал, что Анатолию требовалась квартира, которую в бывшем клубе не предоставили. Армейцы же готовы были помочь недавно женившемуся хоккеисту обзавестись жилплощадью. Сам Фирсов рассказывал, что поменял команду из-за необходимости проходить службу в армии.
По другой версии, все ради перехода Фирсова сделал легендарный тренер ЦСКА Анатолий Тарасов, который очень хотел видеть юное дарование в составе команды.
В любом случае, спартаковцы лишились хоккеиста, который мог изменить положение дел в иерархии союзного чемпионата и положить конец доминированию армейцев в 1960 - 1970-е. Ну а что касается Тарасова, то он действительно очень уважал и ценил Анатолия.
«Порой мне кажется, что игра Фирсова состоит из непрерывного ряда озарений. В горячей, напряженной обстановке, мгновенно ориентируясь, он находит самые неожиданные решения. Затем скорость выполнения того или иного технического приема, паса, обводки. И скорость бега. Три скорости, взятые вместе и перемноженные. Он мыслит в игре, не отделяя задуманное от исполнения, думает синхронно с действиями и действует синхронно с поисками правильного решения», - так потом описывал игру лидера Тарасов в своей книге.
Хотя первоначально главный тренер за скромные физические данные (рост, по разным данным, от 170 до 174 см, вес 70 кг), называл его «скелетик». Но новичок быстро начал превращаться в нападающего ультра-класса. Прибавил в «физике», тренируясь до упора, развил скорость и игровое мышление.
Вратари боялись, когда Фирсов выезжал на бросок - это подтверждал даже Третьяк. И не зря. Свой щелчок он производил практически без замаха, и шайба вылетала, как из пращи.
Будь тогда прибор, замеряющий скорость полета шайбы, наверняка бы фиксировались «выстрелы» на уровне мирового рекорда.
Но все равно представить их силу можно. Однажды Фирсов отправил в больницу на «скорой» вратаря сборной и «Крыльев» Александра Сидельникова - после щелчка шайба прилетела голкиперу в шлем, пробила его и рассекла лоб.
В другой раз «снаряд» после «щелчка» армейца ударился в заднюю дужку ворот и вылетел в поле, а судья не увидел этого - так быстро все произошло.
45 минут на льду, сражаясь против СКА
У него были непревзойденное игровое мышление, уникальная техника владения клюшкой - Фирсов придумал и натренировал до автоматизма свой уникальный финт «клюшка-конек-клюшка».
Отправлял шайбу назад, при этом двигая клюшку вперед, тут же коньком резко подталкивал шайбу к клюшке, оставляя соперника за своей спиной.
«Вся соль этого приема, естественно, не в том, чтобы просто потешить публику, - объяснял сам хоккеист. - Это имитация паса назад, партнеру. Главная задача - вывести соперника из равновесия. Да, всем было известно про этот прием, но только никто не знал, когда я шайбу отдам, а когда нет. Потому частенько все и попадались...»
Кстати, с тех пор никто на таком же уровне этот прием не научился исполнять, иногда можно увидеть только жалкую копию.
Но самое главное, что Анатолий отличался еще и железным характером. Вот только несколько эпизодов, которые не могут не поражать.
В одном из матчей против ленинградского СКА прославленный форвард отыграл около 45 минут, поскольку в тот день у большинства нападающих его команды игра как-то не ладилась.
У Фирсова же, наоборот, получалось почти все. Поэтому Тарасов выпускал его практически через смену - в меньшинстве, большинстве и в равных составах.
Даже идеально подготовленный хоккеист не смог бы выдержать такую колоссальную нагрузку без силы воли и умения держать концентрацию. И его усилия не прошли тогда даром, практически в одиночку он помог ЦСКА выиграть матч, вырвать победу у «младшего брата» с 0:3.
Не меньшее восхищение вызывает и большой подвиг Фирсова на чемпионате мира-1971 - последнего в его карьере. Как потом писал Харламов, который равнялся в начале карьеры на Фирсова, в одном из важных матчей этого турнира лидер сборной вышел на лед с температурой 39. Потому что была нужна его помощь команде.
«Причем отыграл Фирсов в этот вечер, как всегда, здорово. Думаю, Анатолий, спортсмен достаточно опытный, понимал, что вредит себе, что боком потом выйдет ему эта его игра, но понимал и другое, знал, что нужен команде на льду», - писал Харламов.
«С тренером, который меня похоронил, работать не буду»
Ну и еще один случай, ярко демонстрирующий характер трехкратного олимпийского чемпиона, произошел за пределами льда - во время ремонта его «Волги».
Как и многие другие владельцы советских машин, Фирсов предпочитал чинить свой автомобиль собственными руками.
Он закрепил домкрат на земле и залез под машину. Но почва неожиданно просела под домкратом, который соскочил и придавил бедра хоккеисту. Ему пришлось почти полчаса удерживать машину своими силами, пока не подоспела помощь.
Словом, читатели, которые не видели Фирсова на льду, должны понять, почему такого хоккеиста опасались канадцы. И как же они были удивлены, что в Суперсерии 1972 года его не оказалось в составе советской сборной. За океаном сходились во мнении, что отсутствие Фирсова во многом облегчило задачу «кленовых».
Да, к тому времени уже распалась тройка, приводящая соперников «Красной Машины» в ужас - Фирсов - Полупанов - Викулов, а того же Полупанова вывели из сборной в 1970-м. Но и сам по себе Фирсов представлял еще вполне боевую единицу. На Олимпиаде-1972 в Саппоро он набрал в пяти матчах 7 очков.
Большинство историков спорта сходятся в том, что Бобров, сменивший Тарасова в сборной, не взял Анатолия, поскольку тот был любимчиком прежнего тренера. Боялся, что ветеран начнет против него интриговать.
Вышла вообще какая-то неприятная история, как уверял сам Фирсов, новый главный тренер национальной команды заявил иностранной прессе, что у форварда рак желудка (Олимпиаду Анатолий действительно отыграл с открытой язвой).
«С тренером, который меня похоронил, работать не буду. В первенстве СССР я тоже не видел перспектив: Тарасов ушел, и ни один другой тренер мне большего дать бы не смог», - возмущался Фирсов.
Впрочем, был еще один момент в жизни Фирсова, который мог изменить всю историю мирового хоккея. Уже завершив официально карьеру в ЦСКА, после сезона 1972/73 (кстати, в том чемпионате на счету Фирсов 25 шайб и 8 передач в 33 играх) он отправился с армейцами в качестве одного из тренеров на турнир, проходящий в США и Канаде. И там первым из советских игроков получил официальное приглашение из НХЛ, сразу из трех клубов - «Монреаля», «Бостона» и «Ванкувера». Возраст Фирсова для них не имел особого значения.
Что он мог ответить заокеанским купцам? Посоветовал послать «бумагу» в Спорткомитет и ЦК КПСС. Ответ, естественно, последовал отрицательный. Ну а Анатолий Васильевич стал чуть ли не врагом народа за контакт с «буржуями». Сажать не стали, но сделали невыездным.
Стали упрекать, что Фирсов собирается сбежать за границу. На что он ответил: «Да не нужны мне деньги, как вы не понимаете? Я играть хочу! Дайте поиграть!» Но не дали...
Игорь ГУРФИНКЕЛЬ.