В среду, 11 февраля, исполнилось 60 лет Александру Семаку - одному из лучших воспитанников башкирского хоккея за всю его историю.
Обманутый ЦСКА
Детство героя проходило в Уфе, где он с утра до вечера пропадал на катке. Родители - простые рабочие (мама - воспитатель в детском саду, отец - водитель) не жалели денег на увлечение сына. Александр до сих пор помнит коньки, которые ему купили на рынке за 40 рублей при средней зарплате в городе в 120.
Впрочем, сказать, что паренек с первых шагов походил на звезду, нельзя. Зато с характером у Саши все было в порядке, несмотря на скромные габариты (рост 176 см, вес 81 кг).
В молодежном «Салавате Юлаеве» его 1966 год получился очень богатым на таланты. 16 человек (среди них Кравчук, Никитин, Бушмелев, Хайдаров, Полозов, Андрей Василевский-старший - отец вратаря «Тампы» Андрея Василевского, Сулейманов) потом заиграли в уфимской команде мастеров. Случай абсолютно беспрецедентный.
И завоевывать место в составе часто в буквальном смысле приходилось кулаками. Никто не хотел уступать, поэтому дрались на тренировках часто.
Но ближе к окончанию школы Семак стал выделяться среди своих сверстников. В девятом классе, в 16 лет, его уже стали привлекать к тренировкам за главную команду Башкирии.
Жизнь тогда в провинции, в начале 1980-х, была не сахар. Даже для спортсменов. Оклад хоккеистов в «Салавате» - 200 рублей. Почти как у простых работяг.
Единственная привилегия - раз в месяц выдавались дефицитные продуктовые пайки: палка колбасы, две курицы, сыр, гречка... Ну а еще по блату удавалось приобрести ковры, гарнитуры, раз в год импортную обувь по госцене.
Помогали, понятное дело, и загранпоездки. Ведь к тому времени Александр уже считался основным игроком юношеских сборных Союза: в 1984-м стал чемпионом мира в составе «молодежки», спустя год - бронзовым призером.
К тому времени за ним уже начали охоту два ведущих на тот момент клуба страны - ЦСКА и московское «Динамо». Повезло «Динамо».
Пока уфимские тренеры с Тихоновым и ЦСКА договаривались, сам форвард ухитрился решить все вопросы с Юрием Моисеевым, который в тот момент возглавлял «бело-голубых».
И получил мгновенно звание лейтенанта, чтобы не смог перехватить конкурент. Армейские селекционеры были очень удивлены, узнав, что опоздали и их «клиент» уже вовсю «служит».
Динамовцы, кстати, в знак благодарности позволили новобранцу отыграть в переходных матчах за «Салават», хотя он уже и принадлежал московскому клубу.
В состав «бело-голубых» он вписался быстро, несмотря на то, что в нападении команды тогда присутствовала серьезная конкуренция - в расцвете сил были Светлов, Семенов, Яшин, Ломакин, Зубрильчев, Леонов... Понадобился он и сборной СССР, хотя Тихонов не любил тех, кто ему отказывал.
Стать третьим защитником не захотел
Первый большой турнир за сборную Семак провел на знаменитом Кубке Канады-1987. И уже в 21-летнем возрасте, можно сказать, вошел в историю.
В решающих матчах финальной серии он заменял в динамовской тройке получившего травму Светлова и стал автором победной шайбы в овертайме в первой игре. Жаль только, что итоговая победа оказалась за хозяевами.
С тех пор Александр стал постоянным игроком «Красной Машины», доживающей последние времена вместе со страной. На чемпионатах мира он собрал полную коллекцию. Бронза в 1991-м, серебро ЧМ-1987 и золото 1989 года. Плюс добавил на свой счет две победы в чемпионате СССР (1990, 1991) с «Динамо».
Словом, требовался новый вызов. Тем более что к началу 1990-х почти все его партнеры по сборной и «Динамо» разъехались по Америкам и Европам. «Нью-Джерси» выбрал Александра на драфте еще в 1988-м. Правда, под достаточно низким 207-м номером.
Возможно, поэтому из стана «дьяволов» долго не приходило вызова, клуб предпочитал брать игроков только на конкретное место. Хотя сам Александр тогда не сомневался, что в новой лиге у него все получится: «Знал, что смогу там играть. В себе не сомневался. До этого регулярно проводили серии с профессионалами, тот же матч «Динамо» с «Нью-Джерси» прекрасно помнил. Тогда и подумал: а что, собственно, в этих американцах такого? Можно играть, причем со всеми. Чему надо, русские ребята из «Джерси» научили. Фетисов, Касатонов».
Кстати, ради НХЛ Семаку пришлось пожертвовать возможностью стать олимпийским чемпионом в Альбервилле. Его переезд в Америку состоялся как раз накануне Игр.
Однако в «Нью-Джерси» в итоге бывшему динамовцу пришлось больше мучиться, чем играть. Сначала, правда, все пошло неплохо. Команду на тот момент возглавлял Херб Брукс - автор «чуда на льду» с американской сборной на Олимпиаде-1980 в Лейк-Плэсиде. Коуч давал полную свободу игрокам, они творили в атаке и показывали что-то похожее на советский стиль.
В первом полном сезоне в НХЛ -1992/93 российский нападающий забил 37 голов и сделал 42 передачи в 82 играх за «Дэвилз» - гроссмейстерский результат, который укрепил его репутацию, как превосходного разыгрывающего.
Хотя у форварда была средняя скорость, но он умел изводить противника быстрыми рывками. Правда, нестандартные ходы на льду требовали особых партнеров - родственных с ним по духу. А таких в атаке «дьяволов» не было. Затем «Дэвилз» возглавил мастер антихоккея Жак Лемэр, и личные показатели уфимца упали.
«Не подходил я под его модель, вот и все. По версии Лемэра, должен был действовать фактически третьим защитником. Чего мне совершенно не хотелось», - так описывал ситуацию хоккеист.
От работы с женщинами до Курултая
Пришлось мыкаться по фарм-клубам, где уфимец считался лучшим, но особого шанса вернуться в основу не имел.
Потом он даже добровольно сменил лигу, уехал в ИХЛ, в команду «Чикаго Вулвз», где был признан MVP плей-офф (27 очков в 22 матчах) и помог своей команде выиграть розыгрыш.
Лишь год спустя менеджер «Нью-Джерси» вытянул его обратно: «Возвращайся, молодым поможешь, научишь чему-нибудь». Но начались травмы, и никаких особых шансов проявить себя уже не было.
«Нью-Джерси», как и любая команда лиги, - это две-три звезды, которых раскручивают, и рядовые игроки. Я был рядовым, который пашет, - объяснял Семак. - Честно говоря, никаких выдающихся природных данных у меня не наблюдалось - ни скорости особой, ни техники, ни габаритов больших. Иначе бы играл намного лучше. Приходилось за счет смекалки выкручиваться. На мне часто зарабатывали удаления».
Причем сам Семак никаких претензий к Лемэру не имел, до сих пор считает его одним из выдающихся тренеров современности. «Он досконально знал все мелочи и нюансы оборонительного хоккея. Это лучший специалист, под началом которого я выступал когда-либо. Игра тогда была совсем другая, особенно у нас - на «вилах», «зацепах», блокировках. Оборона тотальная, забивали только в контратаке, если соперник ошибался. Мое эго воспротивилось такому антихоккею, поэтому попросил обмена», - вспоминал Семак.
В «Тампе», где тогда работал генменеджером знаменитый Фил Эспозито, ему очень нравилось. Но опять же хоккей «бей-беги-меси» был не для его габаритов. Как и в «Айлендерс», и в «Ванкувере».
Но больше 30 очков за чемпионат уфимец набрал еще только раз - в сезоне 1995/96, играя за «Айлендерс».
В итоге, отыграв в сильнейшей лиге мира почти 300 матчей, в 28 лет он ее покинул. Но еще шесть сезонов провел на достаточно высоком уровне: в Германии и России («Салават Юлаев», московское «Динамо», «Северсталь» и ХК МВД).
«Учитывая то, какие у меня природные данные, я добился большего, чем ожидал, - резюмировал форвард, когда повесил коньки на гвоздь. - Выдающихся успехов не было, но поиграл довольно много и на высоком уровне. Это зависит от многих факторов, в том числе и от везения. Должен радоваться и тому, что есть».
Сразу после завершения игровой карьеры Семак перешел на тренерскую работу, которую чередовал с административными постами, работал гендиректором в родном «Салавате», приводил к победе женскую «Агидель» в чемпионате России и даже заседал в башкирском парламенте - Курултае.
Игорь ГУРФИНКЕЛЬ.