ХОККЕЙ. Легендарные имена
В последний день марта исполнилось 55 лет Павлу Буре. «Русской Ракете». Символу отечественного хоккея 1990-х. Человеку, на которого хотели походить миллионы мальчишек по разные стороны океана, как сейчас на Овечкина.
Думал быстрее, чем двигался
Когда Павел Буре выходил на лед в конце 80-х за ЦСКА, в его катании и броске уже читалась порода. Она была в крови. Его дед, Валерий Буре, - вратарь сборной СССР по водному поло, чья многообещающая карьера была прервана из-за ареста в 1936-м - следующие 20 лет провел в Сибири. Но потом развивал отечественное плавание, в том числе синхронное.
Отец, Владимир Буре - семнадцатикратный чемпион СССР по плаванию, призер Олимпийских игр -настойчиво приучал двух своих сыновей к спорту чуть ли не с пеленок. Буре-старший, конечно, видел их в бассейне, но не стал настаивать, когда Павел выбрал хоккей.
Тренировки в ЦСКА в конце 70‑х - начале 80‑х были жесточайшими. Конкуренция - сотни мальчишек на место.
Павел попал в группу к заслуженному тренеру РСФСР Владимиру Ерфилову, открывшему когда-то Третьяка. И тот сразу разглядел в парне взрывное катание и цепкость. «Он всегда был на шаг впереди всех, - вспоминал позже Ерфилов. - Думал быстрее, чем двигался. Это редчайшее качество».
Уже в 14 лет Павел дебютировал за юношескую сборную СССР, а в 16 - за молодежную.
Сезон-1987/88 стал для него прорывным: в составе ЦСКА впервые вышел на лед в чемпионате СССР. Сыграл всего 15 матчей, но набрал 8 очков (5+3). И главный тренер армейцев Виктор Тихонов понял: перед ним не просто талантливый юниор, а будущий лидер на долгие годы.
Сезон-1988/89 - уже 37 матчей, 17 голов, 9 передач. И приз лучшему новичку чемпионата СССР - в 17 лет.
В том же сезоне случилось событие, которое сделало Павла известным уже во всем мире. Молодежный чемпионат мира 1989 года в Анкоридже (Аляска). Это был дебют звена Буре - Федоров - Могильный на международной арене. Все трое играли очень результативно, забросив 19 шайб и набрав 38 очков.
Павел, записав на свой актив 8 голов и 6 передач, был признан лучшим нападающим турнира и вошел в символическую пятерку чемпионата.
Отдал ЦСКА 250 тысяч долларов из своего кармана
Именно там, в Анкоридже, североамериканские селекционеры впервые увидели его вживую. Скауты «Ванкувера» сидели на трибуне и не верили своим глазам: 17‑летний парень на льду разгонялся так, что защитники соперника казались стоячими.
«Мы поняли, что этот мальчишка, если выйдет на лед в НХЛ, то станет суперзвездой, - вспоминал потом генменеджер «Кэнакс» Пэт Куинн. - Оставался только вопрос: как его вытащить из-за железного занавеса?»
Вернувшись в Москву после триумфа, Буре столкнулся с обратной стороной советского хоккея. Тихонов, который привык держать молодых игроков в ежовых рукавицах, не собирался делать исключений для восходящей звезды.
Методы великого тренера - изнурительные сборы, многокилометровые кроссы, бесконечные тактические занятия - вызывали у молодого поколения отторжение.
Павел, как и многие его сверстники, мечтал об отъезде в НХЛ. В хоккейных кругах заговорили, что «золотой мальчик» перестал вписываться в жесткие рамки армейской системы.
Весной 1991 года после очередного чемпионата СССР, в котором ЦСКА вновь взял золото, а Буре забросил 25 шайб в 44 матчах, Павел принял решение «собирать чемоданы». Вместе с младшим братом Валерием.
И уехал. После того, как Тихонов не включил его в состав сборной на Кубок Канады-1991 - за то, что отказался подписывать новый контракт с ЦСКА на три года.
Кстати, потом ему пришлось заплатить 250 тысяч долларов из своего кармана армейцам - иначе не имел право играть в НХЛ.
«Я уезжал в неизвестность, - вспоминал Павел. - Но знал, что хоккей - это мое, и я должен играть на лучшем уровне».
Советская пресса сдержано отреагировала на подписание «Ванкувером» контракта с Павлом Буре. Тогда еще мало кто понимал, что это не просто отъезд талантливого хоккеиста, а начало новой эры, в которой «Русская Ракета» станет символом отечественного хоккея на Западе.
Его дебютный сезон-1991/92 сравним с эффектом разорвавшейся бомбы: 34 гола, 26 передач, в сумме 60 очков в 65 матчах. «Колдер Трофи» был вручен Павлу не только за набранные баллы, но и за то, как он это делал.
Со скоростью спутника
Никто до него не сочетал такую взрывную скорость (по замерам в НХЛ она достигала 48 км/ч) с убийственным кистевым броском.
Ларри Мерфи, выходивший на лед с Павлом, утверждал, что ему было достаточно просто выбросить шайбу в направлении синей линии - русский ее догонял и уже через секунду праздновал гол.
Знаменитый Майк Кинэн позже скажет: «Буре - это игрок, который в одиночку обеспечивает аншлаг на любой арене. Люди шли не на «Ванкувер», а смотреть на «Русскую Ракету».
Да, уже тогда родилось прозвище Russian Rocket, которое стало вторым именем форварда. Его придумал корреспондент газеты «Ванкувер Сан» Йен Макинтайр, обронивший фразу: «Это самое быстрое создание со времен советского спутника».
Чемпионат-1992/93 принес Буре уже 60 голов и 110 очков. Он стал лучшим снайпером лиги, войдя в элитный клуб «50 голов за 50 матчей», а также установил клубный рекорд «Ванкувера» по голам за сезон, который не побит до сих пор. В том же году Павел набрал 6 очков (3+3) в одном матче с «Калгари» - еще один рекорд «Кэнакс».
Но настоящая легенда ковалась в плей-офф-1994. 16 голов в 24 матчах, каждый - на вес золота.
В первом раунде «Ванкувер» уступал «Калгари» 1-3, и Буре вытащил эту серию, оформив в решающем матче дубль.
В финале конференции против «Торонто» на его счету победный гол в овертайме седьмого матча. Финал с «Рейнджерс» тоже растянулся на семь игр, и именно Павел стал самым опасным оружием «косаток». Его можно было увидеть везде: и в силовой борьбе у бортов, и у ворот противников. «Ванкувер» тогда уступил, находясь в шаге от трофея, но миллионы россиян, впервые увидев трансляции финалов НХЛ, навсегда заболели хоккеем.
Ну а дальше началась полоса, которая разделила его карьеру на «до» и «после» - разрыв крестообразных связок колена в чемпионате-1994/95. Он вернулся, снова набирал больше ста очков, но начался конфликт с руководством «Ванкувера».
117 шайб на одной ноге
Пэт Куинн требовал от него подписать новый долгосрочный контракт с клубом. Буре, травмированный, хотел сосредоточиться на лечении. Итог - демарш 1998 года. Павел обосновался в Москве, а чтобы не терять игровую форму, тренировался с ЦСКА.
«Ванкувер» сначала отстранил форварда, а потом стал искать варианты обмена. Забастовка, продлившаяся семь месяцев, стоила Буре потери 5 миллионов долларов.
В итоге «Флорида» отдала за него солидную компенсацию: Эд Жовановски, Дэйв Ганье, Майк Браун и право выбора в первом раунде драфта. На тот момент - самый масштабный обмен в истории клуба.
Но «пантеры» не прогадали. В сезоне-1999/2000, несмотря на очередные проблемы с коленом, Павел завершил чемпионат с 58 голами, вновь став лучшим снайпером.
Следующий сезон - 59 голов и вновь «Морис Ришар Трофи». За два года в пляжном штате он наколотил 117 шайб, играя фактически на одной ноге.
В том же сезоне-1999/2000 произошел исторический дуплет братьев Буре. 31 декабря Павел оформил покер в ворота «Тампы», а на следующий день Валерий забил три гола за «Монреаль».
Позже они установят рекорд братских дуэтов НХЛ - 93 гола на двоих за сезон (Павел - 58, Валерий - 35), обойдя Боба и Денниса Халлов.
Обмен в «Рейнджерс» весной 2002-го выглядел как подарок судьбы: звездный форвард вернулся в одну из столиц мирового хоккея, в команду, где уже блистали Мессье, Линдрос и Лич.
Но здоровье подвело окончательно. Операции на коленях следовали одна за другой. Буре выходил на лед через боль, теряя взрывную скорость, которая делала его уникальным.
13 марта 2003 года в «Мэдисон Сквер Гарден» он провел свой последний матч в НХЛ, забив 437-й гол и набрав 779 очков (в 702 матчах).
Павел трижды становился лучшим снайпером лиги, выигрывал «Лестер Пирсон» (ныне «Тед Линдсей») как лучший игрок сезона по версии профсоюза игроков, шесть раз участвовал в Матче звезд.
Но все эти цифры и титулы не говорят о главном. Он выходил на лед в эпоху, когда забивать 60 голов считалось почти невозможным из-за тотальных ловушек-капканов и вратарей-гигантов.
Феерия в Нагано
А Буре забивал - красиво, неожиданно, с той самой хищной интуицией, которую никто не мог
объяснить. Когда в 2017 году НХЛ включила его в список 100 величайших игроков в истории, комментарий был лаконичен: «Он изменил представление о скорости».
Однако главный звездный час Павла Буре в глазах российского болельщика случился не в НХЛ, а на Олимпиаде в Нагано-1998. Турнир, куда впервые пустили «энхаэловцев», стал битвой титанов.
И Буре, выбранный капитаном сборной, превратил полуфинал с Финляндией в свою личную блестящую феерию. Пента-трик в ворота сборной Суоми! Девять шайб за турнир!
После той игры газеты выходили с шапкой: «Сколько младенцев в России вчера получили имя Павел!»
Серебро Олимпиады до сих пор отзывается болью в сердце форварда (финал с чешским «зверем» Гашеком), но величие того турнира за ним осталось навсегда.
За национальную сборную, кстати, после отъезда в НХЛ, Павел выступал редко. Был шанс сыграть на Кубке мира-1996 на взрослом уровне вместе с Федоровым и Могильным, но Павел получил травму в период подготовки. Можно еще занести в актив олимпийский турнир в Солт-Лейк-Сити, где он добыл с командой бронзовые медали. Вот и все.
Последнее золото в истории «Красной машины» на чемпионате мира-1990 так и осталась единственным в его карьере.
Впрочем, отсутствие большого количества кубков и медалей его мало беспокоило. Славы ему и так хватало. В Ванкувере Павлу даже разрешили, нарушая закон, тонировать стекла автомобиля, чтобы мог хоть иногда выходить из дома - поклонники и поклонницы его везде преследовали.
В Москве, где Буре живет постоянно последние 20 лет, отказавшись от гражданства США, ему намного комфортнее.
Игорь ГУРФИНКЕЛЬ.