Он пришел в хоккей почти подростком, чтобы стать его главным загадочным гением. Хитрый, коварный, невероятно техничный Владимир Викулов не просто забивал решающие голы, он писал учебники игры.
А ушел из жизни почти забытым, оставив после себя лишь свет медалей и горький осадок. 20 июля двукратному олимпийскому чемпиону исполнилось бы 80 лет.
Самый хитрый нападающий советского хоккея
В мире, где будущих чемпионов пестуют с пеленок, появление Владимира Викулова в большом хоккее выглядело вызовом системе.
Он начал заниматься хоккеем в школе ЦСКА только в 1961 году, когда ему исполнилось 15 лет. По нынешним меркам - почти безнадежный переросток. Тренеры смотрели на него скептически: в этом возрасте мальчишки уже играют в основе, а он только учится держать клюшку.
Но уже через три года Анатолий Тарасов пригласил его в основу ЦСКА. «Через два-три года он станет одним из лучших хоккеистов страны, - говорил мэтр. - Возможно, таким, каких у нас еще не было».
И Тарасов, как всегда, оказался прав. Промахнулся лишь в сроках - гений Викулова засиял даже быстрее, чем он предполагал.
Викулова называли по-разному, и каждое прозвище звучало как эпитет к хоккейному совершенству. «Самым хитрым нападающим советского хоккея» - за нечитаемые для соперников маневры. «Кудесником шайбы» - за то, как он обращался с этим черным резиновым диском. «Слаломистом» - за умение на высокой скорости проходить защитников, словно горнолыжник - ворота трассы, выписывая немыслимые дуги.
Но суть всех этих определений сводилась к одному: он играл не как все. Оружием нападающего были не столько мускулы и скорость, сколько хоккейный интеллект, невероятное чувство пространства и времени.
Сам Викулов однажды обронил фразу, которая стала его хоккейным кредо: «Судьба матча, как и судьба заговора, решается в тишине». Эти слова - ключ к пониманию его игры.
Он не любил шумного силового хоккея, его стиль был тихим, почти незаметным - до того момента, когда требовалось нанести удар.
Нападающий мог исчезнуть на льду, раствориться в тенях соперников, а затем вынырнуть в самом убойном месте и поставить точку в эпизоде.
В Саппоро его звено не проиграло ни одного микроматча
Расцвет карьеры Владимира пришелся на годы действия легендарного звена Викулов - Полупанов - Фирсов. Эта тройка наводила ужас на защитников всей планеты. Лавины, которые они создавали в чужой зоне, сметали любые оборонительные построения.
Их игра напоминала не механический штурм, а филигранный часовой механизм, где каждое движение доведено до автоматизма, каждая передача - ювелирный пас.
Особенно хоккейный мир запомнил чемпионат мира 1967 года в Вене. То, что вытворяла на австрийском льду советская тройка, казалось чем-то запредельным.
Игры в Гренобле 1968 года стали первой олимпийской вершиной Викулова. Тогда он был скорее теневым лидером - гениальным ассистентом, который позволил Фирсову и Полупанову блистать в роли главных бомбардиров.
Но знатоки видели истинную цену того золота. Именно умные передачи Викулова, его ледовое чутье и способность создать момент из ничего цементировали игру сборной. Он не стремился к личной славе, для него победа команды была важнее любых индивидуальных достижений.
Четыре года спустя в Саппоро Владимир предстал уже совершенно другим игроком - зрелым, умудренным опытом, настоящим мастером. К тому моменту он стал шестикратным чемпионом мира, человеком, который видел в хоккее все.
Именно тогда Тарасов решил сконструировать новое атакующее звено, где место Виктора Полупанова занял молодой Валерий Харламов.
На Олимпиаде в Японии эта тройка доминировала с пугающей легкостью, не проиграв ни одного микроматча и не дав сопернику ни разу забить, когда эти хоккеисты находилась на льду вместе.
Канадцы просто терялись
Когда в 1972 году советские хоккеисты впервые встретились с профессионалами НХЛ в рамках Суперсерии, Викулов был уже признанной величиной.
Он забросил две шайбы в той серии, и одна из них стала победной - в пятом матче. Канадцы, привыкшие к силовому, прямолинейному хоккею, натыкались на его хитросплетения и терялись.
Викулов словно издевался над ними, отдавая пасы в самые неожиданные точки, заставляя защитников НХЛ выглядеть беспомощными школярами.
Но при всей своей внешней элегантности Викулов был жестким прагматиком. Он не любил эффектных, но бесполезных действий. Каждый его жест на льду подчинялся одной цели - победе. Поэтому так ценился и Тарасовым, и партнерами.
Путь одиночества
Закончив карьеру в 1979 году, Викулов мог стать великим тренером. Его понимание игры, хоккейный интеллект, способность анализировать и предвидеть будто были созданы для такой работы.
И он действительно попытался - работал с молодежью ЦСКА, приводил юниорскую сборную к серебру чемпионата Европы. Но на высшем уровне оказался невостребованным.
Почему? На этот вопрос нет простого ответа. Возможно, уйдя из большого хоккея, потерял нити, связывающие его с руководством. Возможно, амбиции, которые делали его великим игроком, мешали пребывать в роли подчиненного.
Дальнейшая судьба Викулова - одна из самых горьких страниц в истории отечественного хоккея. Человек, которого боготворили миллионы, который дважды поднимал над головой олимпийское золото, столкнулся с жестокой реальностью.
Его не замечали, его забывали. В отличие от многих партнеров Викулов не держал связь с командой, не искал помощи у бывших товарищей. Выбрал путь одиночества.
Алкоголь, разрушенная семья, потеря жилья - все это превратило кудесника шайбы в человека, которого в конце жизни называли не иначе как «бомж».
9 августа 2013 года Владимира Викулова не стало. Ему было всего 67 лет. Провожать его в последний путь пришли немногие - те, кто помнил его молодым, блистательным, хитрым, умным, невероятно талантливым.
Он останется в истории хоккея как один из самых загадочных и гениальных форвардов своего времени. Его игра была искусством. А искусство, увы, почти всегда трагично.
Игорь ГУРФИНКЕЛЬ.